Гранин Д.А. Наша печаль, наша любовь //Гранин Д.А. Тайный знак Петербурга. - СПб., 2002. - С. 339-344.

Гранин Д.А.
писатель, Почетный доктор СПбГУП

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

… Я привык, что есть человек, по которому можно сверять свои поступки. Его присутствие мешало идти на сделки со своими слабостями. Он защищал нас от того злого, мстительного, циничного, что ежедневно порождало наше время.

Явление Лихачева было необычным, и, как водится, мы не смогли должно оценить его. Только теперь начинаешь видеть величину потери.

Беда нынешней жизни в том, что не стало личностей, некого любить, не с кем считаться.

Как-то ко мне обратились деятели культуры из Эстонии, просили приехать, выступить перед читателями. Зная несправедливости, какие происходят там с русскими, я отказался. Они сослались на Лихачева - а вот он приезжал. Я обратился к Лихачеву. Он сказал: очень важно, когда вы нужны. Но самым убедительным был его собственный пример. Слова у него не расходились с делом. Я поехал в Эстонию и убедился, что надо было поехать.

Будущему времени феномен Лихачева покажется непонятным. Жил-был ученый, большой ученый, занимался древнерусской литературой, в сущности кабинетной, книжной наукой. Каким образом он стал выразителем общественной совести в этой взбаламученной огромной стране, в эти смутные годы? Почему с ним считаются и народ, и власти? Почитают достойнейшим представителем русской интеллигенции?

Почему, наконец, все разъедающее время не смогло сокрушить его, почему он устоял, несмотря на все невзгоды, потери, преследования?

Во-первых, его сформировала семья потомственных русских интеллигентов, во-вторых, школа. Школа была особенной, в ней поощряли собственное мировоззрение, учили перечить, требовали самостоятельного мышления. Так воспитывали духовное бесстрашие.

И было третье - ссылка. После Университета его арестовали за участие в студенческом кружке, и он четыре с половиной года провел на Соловках. Он рассказывал, какая интересная публика была на Соловках. Но и там он исхитрился заниматься археологией, изучать искусство реставрации, занимался биографией беспризорников. Они признавались: "Мы тебе врем". А ему интересно было, как они врут, какова философия самооправдания. Впоследствии Лихачев написал работы

о воровской речи, об обычаях воровской игры в карты.

Он умел использовать любые свои несчастья. Сам он определил это свойство термином "резистентность" - сопротивляемость.

Воспитанная школой и семьей духовная прочность помогала выстоять в любых условиях. И позже, когда его проваливали на выборах в Академию наук, трижды проваливали, когда его не выпускали за границу, на международные научные конференции, он относился к этому достаточно спокойно, даже иронично.

Во время блокады он сумел написать вместе с М. Тихановой книгу "Оборона древнерусских городов", сумел выдержать испытания голодом, сохранить достоинство, хотя, работая над "Блокадной книгой", я убедился, как это трудно, как голод искажает людей.

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

Поиск

Подписаться на новости