А. Сахаров и А. Солженицын как воплощение двуприродности России

Ю.Ф. Карякин
писатель, литературовед, член Президентского совета

[1]

Если неповторим каждый человек как личность, то (может быть, тем более) неповторима и каждая нация, «народная личность» (Ф. Достоевский). Понять сущность, то есть предназначение каждой нации невозможно без обращения к ее гениям, прежде всего — духовно-нравственным. Они — воплощение идеала, они — реализованный идеал, насколько вообще возможно это земное воплощение, его земная реализация.

Первая встреча А. Сахарова и А. Солженицына была заочной и невероятно драматичной. А. Сахаров работал над ядерным оружием, считая это своим «патриотическим долгом», а «антипатриот» Иннокентий Володин, герой романа «В круге первом», позвонил с уличного телефона в посольство США, предупредив, что советский агент подобрался к американским ядерным секретам. Время действия — 1949 год.

28 лет спустя, 9 октября 1975 года А. Солженицын поздравит А. Сахарова с Нобелевской премией мира (на которую он сам его и выдвигал).

История нам подарила знамение в лице этих двух людей. В них нашло наиболее точное, полное, благородное воплощение то, что названо (я, конечно, кавычу слова) «западничеством» и «славянофильством». Подчеркну, однако (я сам слышал это от него), что Александр Исаевич — против такого обозначения себя, «хоть и с десятью кавычками».

Я попытался проследить их отношения (отчасти и не­официальные) в эволюции. Поражает не только благородство этих отношений, но и их «умягчение», вместо таранного самоубийственного столкновения, которое наблюдаем мы сегодня в нашей политической, идейной борьбе.

Эти люди воплотили в себе любимую мысль Ф. Достоевского: «У русских две родины — и Россия, и Европа». Россия — двукорнева. Россия — двукрыла. Россия может вырасти, возродиться только из двух корней, может взлететь только на двух крыльях.

Отношения между А. Сахаровым и А. Солженицыным, по-моему, точнее и лучше всего могут быть определены таким музыкальным термином, как контрапункт. Ведь контрапункт в музыке — это столкновение разных противоположных мелодий, тем, которое не убивает, а проясняет, высвечивает эти мелодии, эти темы, а в итоге — совершенно новая гармония.

Вот эта постоянная тенденция улучшения их отношений, красота полемики, ее благородство и является для нас, может быть, последним предупреждением, последним шансом для спасения.

Интересно и знаменательно: у этих людей, в основном, одни и те же враги, одни и те же друзья.

В А. Сахарове и А. Солженицыне выкристаллизировалось, воплотилось, реализовалось наше земное предназначение. Можно и должно проследить становление, развитие, оформление этих двух тенденций на протяжении всей истории России, а также их столкновение до самоубийственного антагонизма, их примирение до спасительной гармонии. А если взять только по одному имени для примера такой гармонии в искусстве и в науке, то эти имена — Пушкин, конечно (вообще единственно нормальный человек на Руси), это сверх­очевидно — и никакого спора не может быть, и Н. Вавилов, уникальная коллекция злаков Земли столь же символична, как всемирная отзывчивость Пушкина. Ну, а за Пушкиным следуют Гоголь и Тургенев, Достоевский и Герцен, Ахматова и Пастернак, Толстой и Блок, Волошин и Цветаева... Попробуйте представить их без Европы!.. Перед Н. Вавиловым был М. Ломоносов, а рядом — И. Павлов, В. Вернадский, Л. Капица. В них — историческое величие России (а не в каких-то озлобленных дурачках-пигмеях, которых и называть-то не хочется). Вдумаемся, вспомним, раскопаем и — сами удивимся еще, насколько длинна, глубока и действительно живо­творна, спасительна эта традиция.

Поиск

Подписаться на новости