Необходим поиск новой парадигмы гуманитарного знания

В. М. Межуев
ведущий научный сотрудник Института философии РАН, доктор философских наук, профессор

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

[1]

Меня, проработавшего всю жизнь в академическом институте, интересует в первую очередь судьба гуманитарной науки, с которой, как я думаю, напрямую связана и судьба гуманитарного образования. Общепризнано, что многие аспекты нашей жизни находятся сегодня в состоянии кризиса (слово «кризис» в современном научном лексиконе занимает примерно то же место, что «прогресс» в языке XVIII — начала XIX века). Говорят об экологическом и куль­турном кризисе, о кризисе классического гуманизма, рационализма и историзма — всего того, что получило название «эпоха модерна». Переживает кризис и тот тип гуманитарного знания, который родился в эпохи Возрождения и Просвещения, пережив свой расцвет в XIX веке. В отличие от века XVIII — века развития естественных наук (прежде всего математики и физики), XIX век стал классическим веком развития «наук о человеке», определив собой поворот философии от натурфилософской к историософской, культурфилософской и антропософской проблематике. Ответ на вопрос о природе происхождения жизни, труда, языка, сознания искали в человеке, а сам человек в своем индивидуальном и групповом существовании постепенно становился важнейшим объектом научного познания.

Гуманитарные науки, по словам Мишеля Фуко, возникли в тот момент, когда в западной культуре появился человек — в качестве необходимой мыслимой предпосылки и самостоятельного предмета познания. А вместе с ними возникли и споры между гуманитариями и естественниками о природе обоснования гуманитарной науки, с одной стороны, гуманитариями и философами относительно пределов их компетент­ности в знании о человеке — с другой.

Эти споры продолжаются и сегодня. Может ли наука претендовать на знание человека, или человек, как считает Фуко, — изобретение недавнее «и конец его, быть может, недалек»? Во всяком случае в лице структуралистских и постструктуралистских концептов мы наблюдаем попытки создания такого типа знания, которое свободно от обращения к человеческой субъективности. Если человек всего лишь «исчеза­ющий образ», то разговоры о гуманитарной науке, в отличие от любой другой, равно как и о гуманитарном образовании, теряют всякий смысл.

Гуманитарий — это прежде всего специалист по человеку, по всему тому, что делает возможным его существование и в чем оно находит свое выражение и проявление. Его особое место в системе познания и образования оправдано лишь в том случае, если человек представляет собой особый вид бытия, целиком не сводимый к бытию природному и божественному. Главное открытие гуманизма, получившее название «открытия человека» и сделавшее возможным возникновение гуманитарных наук, как раз и заключалось в том, что человек был осознан не как сочетание двух внечеловеческих субстанций — природной и божественной («полузверь, полуангел»), а как особая субстанция, не сводимая к первым двум и существующая по своим собственным законам. Наряду с природой и Богом человек, следовательно, образует в системе мироздания еще один вид бытия, требующий для своего познания специфических методов и способов исследования.

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

Примечания к тексту

Поиск

Подписаться на новости