"Все действительное разумно"

Я.И. Гилинский
декан юридического факультета Балтийского университета экономики и права, заведующий кафедрой уголовного права Российского государственного педагогического университета им. А. И. Герцена, доктор юридических наук, профессор (Санкт-Петербург)

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

Во все времена люди тщетно пытались ликвидировать нежелательные виды поведения — преступность, пьянство, наркотизм, сексуальные извращения и т. п. При этом человечество испробовало все мыслимые методы воздействия на «девиантов», включая пытки, квалифицированные виды смертной казни, галеры, каторгу, тюрьмы.

Лишь со временем стали осознаваться некоторые закономерности социального зла. Во-первых, не существует поведенческих форм, преступных по своему содержанию. Даже причинение смерти другому человеку может быть как преступлением — убийство, так и легальным действием — необходимая оборона, исполнение приговора суда к смертной казни, а то и весьма поощряемым, «подвигом» — убийство врага на войне. Все виды девиантности суть социальные конструкты. Общество или государство определяют, чтo в данное время признается недопустимым, нарушающим моральные или правовые нормы (напомним, что в средневековой Испании курение табака наказывалось смертной казнью, употребление каннабиса легально в современной Голландии, а потребление вина недопустимо в исламском мире).

 Во-вторых, девиации в природе (флуктуации, мутации) и обществе служат механизмом изменчивости, а следовательно, существования и развития каждой системы. Как заметил еще Лукреций, без «отклонений» (clinamen) «ничего никогда породить не могла бы природа»[1].

В-третьих, все виды и формы человеческого поведения, которые неадаптивны, нефункциональны, давно элиминировались в процессе человеческой истории. А те, что остались — адаптивны, функциональны и, следовательно, по Гегелю, «разумны» («имеют основание»).

Какие же социальные функции, явные или латентные (Р. Мертон) выполняют различные виды девиантности?

Еще Э. Дюркгейм утверждал нормальность преступности, точнее, определенного ее уровня, для любого общества. «Преступность — нормальное явление потому, что общество без преступности совершенно невозможно». Более того, «сколь часто преступление является лишь предчувствием морали будущего, шагом к тому, что предстоит»[2]. Дюркгейм ссылался при этом на Сократа, приговоренного соотечественниками к смертной казни, но служившего провозвестником новой морали. А разве не служили предтечами новых — рыночных отношений такие «преступления» советского периода, как «спекуляция», «валютные операции», «частнопредпринимательская деятельность и коммерческое посредничество»?

 В свое время я указывал такие функции преступности, как экономическая (пере­распределение товаров и услуг в условиях государственной экономики), политическая (форма протеста против существующих общественных отношений), культурологическая (средство самоутверждения личности, субкультура, определенный образ жизни)[3].

Страницы данного текста: 1 | 2 | 3

Примечания к тексту

Поиск

Подписаться на новости